идёт к подъезду и исчезает в нём. Когда дверь закрылась за ней, я всё так же сидел, представляя себе, как она вызывает лифт, поднимается на свой этаж, достаёт ключи и входит в квартиру. Мне уже не хватало её рядом. Я нажал на газ и повернул руль, возвращаясь в больницу к Оливеру и Джеффри.
X. ЭТЬЕН. РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ
К обеду Анри не проснулся. Он лежал бледный и неподвижный, в той же позе, что я оставил его накануне — словно даже не шевельнулся с тех пор.
— Анри! — я потряс его за плечи. Никакой реакции. Я хлопнул его по щеке, и ещё раз, и ещё. Его тело было тёплым и мягким, но абсолютно безвольным. Я пощупал пульс — сердце билось ровно, но как-то очень уж тихо.
— АНРИ! ПРОСНИСЬ! Я приказываю тебе! — я смотрел на его закрытые глаза и сомкнутые губы. Он казался мне безмерно далеким — не докричаться.
— Прошу тебя… пожалуйста.
Я уже не допускал мысли, что он притворяется. Слишком уж натурально. Но это легко проверить. Я принёс иголку и уколол его палец. Он даже не вздрогнул. Нет, физические реакции тела не возможно настолько контролировать. О, чёрт… Анри…
Что же делать?! Вызвать скорую? Что они понимают в этом?! Как я объясню им, что случилось? Я и сам не представлял, что именно. Если бы я мог знать, что происходит сейчас с Анри…
Стоп. Эта девушка, Жасмин. Она может заглянуть в его чувства. Она даже может войти в него, в его психополе.
Я вскочил и, приказав Кэссиди присматривать за Анри, отправился к Жасмин. Даже если её нет дома, там ведь живёт и её мать, не так ли?
Через полчаса я уже звонил в дверь квартиры, и мне почти сразу открыли. Вдова Артура Гримвуда стояла в дверях, рассеянно глядя на меня. Я не дал ей времени поразмыслить:
— Добрый день, мадам, — сказал я самым мягким голосом, непринуждённо улыбаясь, — Я друг Вашей дочери, Жасмин. Она дома?
Женщина покачала головой.
— Тогда я войду и подожду её, — деликатно отстранив её, я прошёл внутрь.
Она механически закрыла за мной дверь.
— Вы знаете, где она?
Мадам Гримвуд покачала головой.
— Когда она вернётся?
Тот же ответ. Да, это не очень удачно. Но мне кажется, что Жасмин — не из тех девочек, что надолго пропадают из дома, и что я могу подождать. Я взглянул на её мать: она стояла, глядя куда-то в сторону и безвольно опустив руки. Как же её зовут? Маргарет. Да, кажется, так. Маргарет. Я вгляделся в её лицо. Когда-то, должно быть, она была вполне красива. Она и сейчас пыталась держать себя в форме. Но изменившиеся черты лица выдавали в ней человека, злоупотребляющего алкоголем. Не опустившегося, но потерянного.
— Маргарет. Расслабьтесь. Всё хорошо. Я друг Вашей дочери, и Вам нечего опасаться. Я просто подожду её здесь. А Вы можете заниматься своими делами. И Вы легко обойдётесь без спиртного. Да, если Жасмин позвонит, скажите ей, чтобы заглянула домой, хоть ненадолго.
Она кивнула.
— Идите. Не смею Вас отвлекать. Не обращайте на меня внимания.
Она снова кивнула и отправилась куда-то на кухню. А я прошёл в комнату, похожую на гостиную, и сел на диван. Чёрт, Жасмин, для всех будет лучше, если ты вернёшься домой как можно скорее.
Я вынужден был ждать, понимая, что Анри, возможно, требуется экстренная помощь. Что, если он умирает?! А я сижу тут… Но ведь я жду того, кто поможет. А если нет?! Если ты убил его, Этьен? Убил единственного человека, который… тебе ближе всех. Кто дорог тебе. И, возможно, единственный, кому хоть как-то нужен ты сам.
Давай, Жасмин, сделай доброе дело — иди домой. Мама по тебе соскучилась. Ты же хорошая девочка.
И она пришла. Я услышал, как в замке повернулся ключ, входная дверь открылась и закрылась вновь. Из прихожей послышался шорох снимаемой верхней одежды и обуви.
Я поднялся с дивана и как раз вовремя, чтобы оказаться лицом к лицу с вошедшей Жасмин. Вернее, лицо её оказалось где-то на уровне моей груди. Она подняла голову и тихо охнула.
— Не бойся. Я не собираюсь причинять вреда ни тебе, ни твоей матери. Мне нужна твоя помощь.
Жасмин ошарашено смотрела на меня.
— Вернее… помощь нужна Анри. Если ты пойдёшь со мной — обещаю, что я никого не трону и ты сможешь вернуться домой.
Конечно, она не верила мне:
— Что с Анри?
— Он без сознания. Я не знаю — может быть, кома. Прошу тебя, пойдём со мной.
Жасмин явно колебалась. Но кто-кто, а уж она должна знать, что я говорю правду.
— Чем я могу помочь?
— Ты скажешь мне, что с ним. И тогда я решу, как быть дальше. Пожалуйста, Жасмин. Я не угрожаю, не требую — я прошу. Даже если у тебя не получится спасти его — ты поможешь мне сделать это.
Глядя в мои глаза, она кивнула:
— Только предупрежу маму.
Я хотел было ей сказать, чтобы не болтала лишнего; но она и сама понимала:
— Привет, — Жасмин обняла мать, — Извини, мне снова нужно бежать. Так получилось. Постараюсь вернуться поскорее. Нужно помочь… одному другу. Не грусти тут без меня, — она поцеловала её в щёку и шагнула ко мне, — Идём.
Когда она села в машину, я замешкался:
— Извини, но… мне придётся завязать тебе глаза. И связать руки.
Она возмущённо посмотрела на меня:
— Мне казалось, я еду добровольно, не как пленница.
— Всё так. Но мне не хотелось бы, чтобы ты ехала как разведчик. И ещё я не хочу… чтобы ты натворила что-то, пока я буду вести машину, — вот так вот, не очень-то храбро с моей стороны.
— Почему ты даже не пробовал подчинить себе мою волю? — она смотрела на меня, пытаясь понять, что у меня на уме. От этого зависела жизнь Анри, так что я выложил карты на стол:
— Я не уверен, что смогу управлять твоим даром сам. И я не знаю, как это скажется на твоих способностях — если я погружу тебя в транс.
Несколько мгновений мы так и стояли, глядя в глаза друг друга.
Потом Жасмин произнесла:
— Давай, делай, что считаешь нужным.
Я попросил её завести руки за спину и связал их — крепко, но не туго. И надел тёмный полотняный мешок ей на голову:
— Лучше будет, если ты ляжешь на сиденье — осложнения в виде полиции нам ведь не нужны?
Она подчинилась.
— Я уже говорил, но повторю ещё раз: тебе
